Жительница Екатеринбурга рассказала, как живут люди во Франции после терактов в Париже с 13 на 14 ноября 2015 года
Жительница Екатеринбурга, уехавшая в этом году работать во Францию, в эксклюзивном интервью «Нашей Газете» рассказала, что сейчас происходит в одном из самых красивых городов мира после трагических событий 13 ноября 2015 года.
Ольга - преподаватель в одном из университетов Парижа. В этом году ей предложили там работу, и летом она отправилась в Париж. Мы созвонились с ней вечером около семи часов утра, когда как во Франции в это время самый разгар трудового дня. С девушкой мы общаемся по телефону.
Усиленный контроль и закрытые границы– Оля, привет! Как ты застала произошедшие теракты, где ты была в этот момент?
– В этот момент я находилась в соседней Бельгии. Меня разбудили СМС-ки от друзей из России: «Что у вас там происходит», «С тобой все в порядке». Всю остальную информацию я узнала уже из СМИ. При этом заходила речь о закрытых границах в страну, а на следующий день у меня были билеты на поезд. Естественно, я переживала, смогу ли вернуться обратно.
– Трудности возникли?
– На удивление мы спокойно вернулись. Совершенно спокойно сели на поезд и доехали до Парижа. Никаких документов ни во время посадки, ни в пути у меня не спрашивали. Была обычная проверка билетов. Все, что я заметила, – количество полицейских на вокзале увеличилось. Вместо обычных трех их стояло пять человек, в касках. На выходе стоял охранник и пристально изучал всех приехавших. И все! Но мне кажется, мы просто успели проскочить до реальных ограничений.
– То есть, потом закрыли границы?
– Ты же понимаешь, что закрыть границы, тем более в Европе, это нереально. Усиленный контроль действительно сделали, а на автомобильных трассах, на границах осматривали некоторых выезжающих или въезжающих. И то выборочно.
– В Париже какая сейчас обстановка?
– Ты слышишь, на фоне сирены воют? Теперь так каждый день и практически без остановки (действительно, в телефоне слышны сирены - Прим. ред). По телевизору без остановки 24 часа в сутки идет информация, что происходит. До сих пор проходят операции и допросы.
Среди населения Парижа чувствуется некий страх или даже боязнь. Для примера, в эти выходные в Париже было пусто. Около площади Республики, где возложили цветы погибшим в терактах, до сих пор приходят люди, возложат цветы постоят и уходят. Здесь до сих пор стоят опорные пункты телеканалов, дежурят и делают репортажи. Цветов очень много.
– Цветы несут только туда?
– Да. У «Батаклана» все еще находятся родственники погибших, сидят как будто в прострации. Сам театр сейчас опечатан, по периметру постоянно стоят полицейские машины. Вообще, тела погибших в теракте вынесли только в воскресенье, до этого проводили следственные мероприятия.
В городе сократили количество общественного транспорта. Метро в воскресенье было закрыто. Люди пересели на личный транспорт в целях безопасности. Обычно жители из-за постоянных пробок и малого количества парковочных мест доезжали до пригорода Парижа, а затем добирались на общественном транспорте.
Даже не чувствуется приближения Нового года.
– Совсем все так плохо?
–В конце недели должна состояться Торжественная иллюминация на Елисейских полях – массовое и праздничное красивое мероприятие. Но люди обсуждают, стоит ли туда идти. Опасаются массового скопления народа, как потенциальной цели для террористов. Люди, если слышат где-то резкий звук, то сразу оборачиваются.
Около 70 процентов магазинов в Париже начали терять в выручке. Народ перестал ходить в магазины. Люди ходят только по надобности или заказывают через интернет-магазины. При этом в магазинах охрана проверяет людей, смотрят сумки, стоят металлоискатели.
В аптеках начали скупать больше лекарств седативного действия, успокоительных. Тех, что продаются без рецепта. Короче, люди подавлены.
Мы в выходные ходили, к примеру, в ресторан. Метрдотель поделился, что молодежь перестала ходить, а старики наоборот. Они в ответ говорят, что они Вторую мировую войну пережили, их этими терактами не испугать.
Миграционная политика– Все равно какая-то доля негодования должна быть в обществе?
– Здесь негодование по другому поводу – насчет миграционного кризиса. Местные жители реально боятся выходить на улицы после 12 часов ночи. Они с неприязнью относятся к приезжим. Публично об этом никто не говорит, но обсуждают между собой, как говорится, на кухнях. Они недолюбливают госпожу Меркель и миграционную политику властей.
Хотя после произошедших событий рейтинг Франсуа Олланда в глазах заметно вырос, а был всего три процента. Все из-за того, что он начал предпринимать какие-то ответные действия.
«У французов состояние шока, а мы привыкли»– Как ты думаешь, как было бы то же самое воспринято у нас в Екатеринбурге?
– У нас разные менталитеты. Но мне кажется, если бы это случилось у нас, то мы бы, наверное, помолились, посочувствовали и дальше бы продолжили жить. Потому что мы привыкли к таким ситуациям. А для французов это большое потрясение. Сам факт того, что это случилось у них. И я думаю, что у них сейчас ни сколько какой-то страх, а состояние шока. Но рано или поздно это закончится.
Самое главное в том, что всех потрясло одно – все смертники, по сути, европейцы. Один француз, другой бельгиец, они родились здесь. И то, что они стали на сторону террора – это скорее ошибка европейской социальной и экономической системы, прежде всего.