В Екатеринбурге проходит 11 день суда по делу блогера Руслана Соколовского

• Эксклюзив
• Происшествия

• 12 апреля 2017
• Кирилл Степанов

В Верх-Исетском районном суде Екатеринбурга 12 апреля 2017 года начинается одиннадцатый день процесса по делу блогера Руслана Соколовского. Корреспондент «Нашей Газеты» ведет онлайн-трансляцию из зала суда.

С понедельника, 11апреля, в суде начался опрос специалистов, которые участвовали в контрэкспертизе по делу блогера. По приглашению адвокатов выступили лингвист Анна Плотникова и религиовед Зоя Чернышкова.

Анна Плотникова

И Плотникова, и Чернышкова ранее участвовали государственных экспертизах. По признанию экспертов, в деле Соколовского они принимают участие из-за того, что следствие не провело серьезного исследования роликов Соколовского. Например, одним из экспертов, кто писал заключение против Руслана, оказался теолог.

По словам Чернышковой, участие теологов в таких процессах недопустимо, поскольку эти люди изначально придерживаются определенного мировоззрения.

Лингвист и религиовед, выступавшие со стороны защиты, не обнаружили в роликах Соколовского ни признаков возбуждения ненависти, ни оскорбления чувств верующих. Чернышкова в свою очередь заявила, что отдельного чувства верующего у человека не существует (несколько дней подряд адвокаты безуспешно пытались узнать у оскорбленных христиан, что такое эти чувства). 

— За богохульство (то есть оскорбление Бога) в светском государстве нет ответственности в законодательстве, — пояснила Чернышкова.

На замечания экспертизы сторона гособвинения парировала формулой: «законом не запрещено». УПК, указывала прокурор, позволял следствию не привлекать комплексную экспертизу по делу Соколовского.

11.02. Доброе утро.

Сегодня ожидается не очень продолжительное заседание.

В коридорах суда все неизменно. Пара поклонников Соколовского и блогер с подаренной книгой.

11.06. Судья зашла в зал. 

Заседание началось с шуток. Адвокат замечает сломанный штатив оператора.

- Кто вам сломал? - спрашивает адвокат. - Приставы? - Коллеги, - мрачно замечает оператор.

Все смеются, включая судью.

11.08. Далее разбираются с очередью вызова экспертов.

- Нам одного эксперта нужно к 09.30 вызвать. У него самолет в 11.00, - говорит прокурор. - Не выспимся, - замечает Бушмаков. - Ложитесь пораньше, - отвечает судья.

11.10. Прокурор начинает с жалобы, что СМИ, вопреки запрету суда, опубликовали в интернете и на YouTube записи допросов свидетелей.

11.12. Далее подается заявление некой Ворошиловой (эксперта), которая просит запретить съемку в суде.

- Я не хочу, чтобы это стало поводом для обсуждения моей позиции в суде, - прочитывает судья заявление. - Насколько я знаю, есть обращения от лиц, выступавших в суде. Они недовольны, как их показывают в интернете и как их комментируют, - добавляет прокурор. - Я против запрета. Эксперт выполнял процессуальные обязанности, - вмешивается адвокат.

- Эксперт должна быть готова к обсуждению ее позиции. У нас закрытый суд, - добавляет Бушмаков. - Да у нас в СМИ высмеивают экспертизу. Но почему тогда этого должны стыдиться? - удивляется Соколовский. - Если они возмущены публикацией в сети, пусть подают в гражданский суд или заводите еще одно уголовное дело, - усмехается Бушмаков.

11.18. В итоге суд запретил съемку на время допроса эксперта.

11.20. Судья сказала, что лица, которые вели онлайн-трансляцию во время опроса свидетелей, будут привлечены к ответственности.

По распоряжению судьи журналисты положили телефоны на колени. Все журналисты сидят под надзором пристава.

11.21. В зал пригласили Марину Ворошилову, сотрудника педагогического университета.

Допрос начинает прокурор.

С 2007 года Ворошилова как филолог занимается материалами по оскорблению чести и достоинства и экстремизма. У нее более 80 исследований по вопросу экстремизма среди молодежи. Работы проводились при поддержке государственных грантов.

11.24. По словам эксперта, в комплексную экспертизу входили два филолога, психолог и были привлечены религиовед (человек, который может дать информацию об определенных терминах), социолог (только в даче конкретных справочных ответов).

- У каждого эксперта были свои методики. Я как филолог могу отвечать за свои методики: логико-семантические и другое. Учитывались рекомендации Минюста России, - говорит эксперт.

Экспертизы проводились по частям. Каждый эксперт сдавал лишь свою часть материала.

11.30. Прокурор продолжает спрашивать.

-Законом предусмотрена синтезированная часть?  - Мы должны представить общий ответ. У нас не было экспертов, которые не были согласны с выводами других специалистов. Все это предусмотрено законом об экспертизе, - отвечает Ворошилова. - Разъясните вкратце моменты которые вы отметили как лингвист, по каким признакам вы нашли то, что указали в экспертизе, - спрашивает прокурор. - Признаки перечислены в методике, это признаки текста, содержащего возбуждающую информацию, признанную опасной: притеснение прав, призыв к совершению насильственаых действий и так далее. В данных материалах было несколько признаков: создание образа "чужих", по религиозному, по национальному признаку - "хачи" и по социальному - феминистки. Затем признаки притеснения прав - речь шла о депортации мусульман, - отвечает Ворошилова.

- Унижение является одним из признаков возбуждающей информации и созданием образа. Отличительной формой является циничная форма и форма, не соответствующая нормам. В данном случае несоответствие религиоведческой норме. У унижения есть два основных признака - противопоставление верующих и неверующих, и высмеивание или глумление, - продолжает эксперт.

У прокурора больше нет вопросов.

11.36. Слово дают Бушмакову.

- Какие есть обязанности у эксперта? - Они все перечислены в законе. Если у меня нет, к примеру, объективности, я должна известить следствие, - отвечает Ворошилова.

- Экспертиза заявлена как комплексная. Вы проводите различие между комплексной и комиссионной? - Естественно. У нас было и то, и другое. У нас было два филолога и это была комиссионная часть. - А почему два филолога, а остальных экспертов по одному? - Чтобы не дублировать друг друга.

11.40. Бушмаков интересуется, почему нет синтетической части. Ворошилова ссылается на то, что в классических методиках этого нет.

- Спорных вопросов не было, и привлекать какие-то новые методики не было смысла. Зачем было привлекать что-то сверхъестественное. Хватает классических методик и тех, что мы сами разработали, - отвечает Ворошилова.

11.47. В общих чертах, сейчас в суде идет спор о толковании одних и тех же рекомендаций в методике.

- Эксперты, согласно постановлению Верховного суда, могут не отвечать на прямые вопросы о наличии в тексте призывов к экстремизму или на правовые вопросы, - отмечает Бушмаков. - Прошу снять этот вопрос, у нас не эксперты задают вопросы, - вмешивается прокурор.

Адвокату приходится переформулировать вопрос.

- Вопрос о целенаправленности действий является правовым? - Такой вопрос может быть задан дополнительным и, как правило, на него отвечает психолог или социолог, - отвечает Ворошилова.

- Извините, я не отстану. В методиках, которые вы же использовали, говорится, что необходима синтетическая часть. - Она не прописана в законе в виде отдельной части, - парирует эксперт. - Тогда бы мы не должны были знакомиться с выводами друг друга. А здесь мы ознакомились с выводами друг друга.

11.51. Адвокат продолжает спрашивать.

- На 24-й странице вы пишете "порочащая информация". С чего вы решили, что порочащая? Вы же не юрист?  - Я могу это использовать как ученый. Это нейтральный термин. - Вас просили установить, что это порочащее? - Я использовала это в работе.

Например, ругаться матом нельзя - это является проявлением "циничности".

- Тут суд склонял нашего специалиста... - Защите занесите замечание письменно, - отчеканивает судья. - За что? - Выражайтесь корректнее, - в голосе судьи звучат металлические нотки.

11.58. Начали разбирать ролики Соколовского.

Лингвист произнесла фразу к "х.. привязали" в качестве примера агрессивно окрашенных выражений. Судья просит воздержаться от нецензурной речи.

- А вот вопрос к вам как к филологу. "Мочить в сортире" - как можно расценить? - не унимается Бушмаков. - Смотря в каком контексте сказать, - отвечает Ворошилова. - Освещение событий, например, жертвоприношение на асфальте, оценка этих событий подпадает под признаки возбуждения? - спрашивает адвокат. - Да. Это прописано в методиках, что негативная оценка обычаев является информацией, возбуждающей ненависть или вражду, - отвечает Ворошилова. - По-вашему, он должен каждый раз запрашивать разрешение суда, прежде чем негативно высказываться? - Не превращайте суд в спор! - вмешивается эксперт. - В своем заключении вы пишете, что Соколовский демонстративно нарушает закон своей ловлей покемонов в храме. Простите, какой закон? - удивляется Бушмаков. - О котором он сам же в ролике говорил. - А есть такой закон? - Слышал из СМИ. Лично с этим законом не знакома, - отвечает лингвист.

- Вы религиовед? - Историю религии учила. Как все. - А говоря, что эти фразы оскорбляют чувства верующих, не выходите за рамки компетенции? - Нет. Это мой конек. Я одна из первых прорабатывала методики, которые определяют по сочетанию знаков оскорбление чувств верующих. Песнопение с наложенным на него матом является нарушением коммуникативных норм, - заявляет лингвист.

- Почему тема осмысления Христа может оскорбить верующих? - Смотря в каком контексте. Если это комизм, то это может носить признаки унижения, - отвечает Ворошилова.

12.20. Адвокаты читают экспертизу по ролику "Патриарх Кирилл - ты...". По мнению Ворошиловой, Руслан оскорбил верующих, показав картинку, где священник едет верхом на человеке. Эксперт указала, что на этом изображении человек в священническом облачении высмеивается, чем также оскорбляются чувства верующего.

12.26. Адвокат уведомляет лингвиста, что это реальная картинка и изображенный на ней человек действительно священник.

- Не моя функция разбираться с историей картинки и ее происхождением, - отрезает Ворошилова.

- В высказывании моделируются действия патриарха... - читает Бушмаков, - что это за моделирование?

- Вам говорят, что делать: взять нож и убить курицу. Автор пытается смоделировать будущие действия патриарха.  - Это же сказка. - Это другое. Тут именно прогнозирование действий. - Вы пишете, что информация, унижающая достоинство религии, побуждает к возбуждению вражды. А где маркеры возбуждения? - Мы обязаны признать по методике Кукушкиной, что при отнесении информации к патриарху речь идет и об отдельной группе. - А где маркер-то? Вот мы говорим, что Соколовский плохой... - Если мы постоянно будем это говорить, то это приведет к тому, что найдутся те, кто его отпинает. Мы моделируем ситуацию... - Вы лингвист, а о таком пишет психолог... - Вы влияете на эксперта, - перебивает адвоката судья. - А что такое чувства верующих? Вы о них пишете тут, - спрашивает Бушмаков. - Мне это нужно было, чтобы определить, имеет ли текст потенциал к оскорблению чувств верующих.

12.44. 

- Вы заявляете в своих выводах, что информация приводит к формированию негативного образа верующих. Тут вы тоже не выходите за рамки компетенции? - Нет. Я делала заключение как лингвист, - отвечает устало Ворошилова. Видно, что вопросы адвокатов ее изрядно утомили. - Люди, которые состоят в секте, являются верующими? - спрашивает адвокат. - Соколовский под сектами имел в виду все религии и говорил, что все они тупые, те, кто туда входят.

- Так люди в сектах верующие или нет? - Если я посмотрю в толковый словарь, то увижу, что секты - один из видов религиозного объединения.

12.47. Полуторачасовой допрос эксперта закончен. Суд объявляет перерыв до 13 апреля. Завтра с 09.30 продолжится допрос специалистов, составивших экспертизу против Соколовского.

12.54. После заседания корреспондент НАШЕЙ попросил адвоката Соколовского Алексея Бушмакова прокомментировать выступление Марины Ворошиловой:

— Эксперт Ворошилова, по моему мнению, показала, что она приверженец традиций Уральского государственного педагогического университета. Она, также как и специалист Тагильцева, размышляет, делает выводы несвойственные для лингвиста. Может оценить вам тексты и как религиовед, и как психолог. Причем спецификой ее работы являются клерикализованные тексты. Цели перед ней такой не стояло. Она должна была оценивать каждое высказывание Соколовского и его отношение к нему. Мы имеем фактически написанный приговор в ее исполнении, где она хоть и высказывает вероятность суждений, чего делать не должна, она описывает: «это оскорбило верующих», «это могло способствовать». Проводит анализ судебной практики и даже позволяет себе высказываться об общественной опасности, — сказал Бушмаков.

13.00. На этом мы завершаем НАШУ трансляцию.