Николя и Надеж было 3 и 4 года, когда они приехали во Францию. Их родители - Зоя и Василий Гаврилины. Родились дети в селе в Тульской области. Ничего о родине не помнят. Но приемные родители им рассказали сразу правду. И сейчас, спустя 20 лет, Николя и Надеж Лабурье решили найти своих биологических родителей.
Надеж плачет, едва войдя в студию «Пусть говорят».
Андрей Малахов:
- Есть воспоминания о детстве в России?
Надеж:
- Нет, первые – о Франции.
Андрей Малахов:
- Вы писали в Тульскую область?
Надеж:
- Да, но мы не получили ответа.
Елена Ханга интересуется, когда дети узнали, что они приемные. Надеж рассказывает, что приемные родители никогда не скрывали этого от них.
Актер Вячеслав Кулаков интересуется, откуда у выросших во Франции детей тяга по Родине. И в зале возникает спор – по родине или по родителям тяга.
Андрей Малахов показывает в студии «Пусть говорят» сюжет о родине Надеж и Николя.
Единственная жительница села показывает село Житкое Тульской области. Раньше в деревне было 80 домов, теперь осталась она одна. Дома разрушены. У Гаврилиных родились четверо детей - 3 мальчика и девочка. Но потом их отобрали. Старший мальчик Ваня приезжал несколько лет назад, он в Туле работает.
Немного позже в передаче «Пусть говорят» выяснилось, что детей было пятеро. Один сын умер в 10 лет, один сидит в тюрьме, еще один живет в психоневрологическом диспансере.
Андрей Малахов:
- Вы знали, что есть братья?
Надеж:
- Вроде бы, но не точно.
А.М.:
- Вы любите своих приемных родителей?
Н.Л.
- Да, конечно.
В студии появляется биологическая мать Зоя Гаврилина со словами «прости меня, так жизнь сложилась».
Андрей Малахов:
- Она провела целую поисковую операцию, чтобы вас найти. А вы когда-нибудь вспоминали?
А в ответ невнятные бормотания. Зоя Гаврилина трезва, толста и безмятежна. Она смотрит вдаль, словно вне студии. А дочь и Малахов – досадные раздражители, на которых ей удается не обращать никакого внимания. Железная женщина. Она признает, что пила в то время и рожала детей одного за другим, и не очень помнит, кого когда. А также имена и дни рождения.
Он замкнут, в отличие от своей доброй и открытой сестры. И не готов любить свою мать просто за то, что она его родила. Он откроется – лицом, улыбкой, жестами - один раз, когда покажут интервью с их старшим братом, который сейчас сидит в тюрьме.
Сейчас Зоя живет с человеком существенно помладше себя, с квартирой, которую она наводнила кошками.
- Меня с ним познакомили, я прибилась к нему, - рассказывает Зоя о своей сегодняшней жизни. - Где рассаду выращиваю, продам, где грибы-ягоды нарву, продам – тем и живу. Я кошек люблю. У меня их пять (каждую описывает, откуда появилась и как зовут, можно я это пропущу, а то тошнит от безумия ситуации, прости, редактор сайта). Их подкидывают – я собираю.
При этом она даже на камеру вспоминает с трудом, когда она родила своих пятерых детей, их имена и дни рождения: «а еще один, Сережа, по-моему, даже не знаю где».
Сережа потом появится в студии «Пусть говорят». Добрый, похожий на брата из Франции, он живет в психоневрологическом интернате, потому что 20 лет назад о нем никто не помнил.
Мария Арбатова:
- Я рада видеть их такими классными. Но был нарушен закон: нельзя разлучать детей из одной семьи. И я категорически против того, чтобы отдавать детей на Запад. Понятно, что агентство подсуетилось - каждый ребенок стоит от 100 тысяч долларов.
Елена Лебедева, двоюродная сестра Надеж и Николая:
- Я не жалею, что ребята там живут. Я же вместе с ними жила в деревне. И то, как они сейчас…
Двоюродный брат рассказывает, что он перестал ездить после смерти общей бабушки: «неприятно было, потому что пьянка, деревня умирает». Он сейчас живет на Урале, за 2,5 тысячи километров от той деревни. Но когда получили письмо о том, что дети объявились, съездил туда, на машине гнал – а там никого, кроме последней жительницы умершей деревни.
Отец детей Василий умер «от пьянки», и никто не помнит, когда.
Вопрос из зала: «Сколько стоило усыновление?»
Приемный отец говорит, что это история любви, здесь дело не в деньгах.
Мария Лабурье добавляет: «мы не судим никого, мы хотим сказать – спасибо».
Приемный отец: «Это определенный отрезок, который поможет им стать взрослее. Мы никогда не скрывали, каждый ребенок должен знать, откуда он, свою историю».
Будет ли у истории этих двух усыновленных во Франции детей продолжение в России? Не похоже.
