«А может быть, пойти от того, что спектакль специально сделан так, что нравиться не должен. Ну, в таком обычном человеческом понимании «нравиться». Что одна из главных стилистических доминант в нем нарочно отвратительно-физиологична: отхаркивание и отплевывание, сморкание и испражнение.
Причем и там, и там, и там фигурируют одноразовые (как презервативы) чайные пакетики. Их, простите, и из задницы могут достать, и в рот положить. В последнем случае они будут знаком поцелуя, но циничного поцелуя при изнасиловании.
Николай Коляда заставил актеров пресмыкатьсяИ этот «круговорот дерьма на сцене» принципиально лишен животворящей раблезианской подоплеки, когда навоз становится залогом плодородия. Что, решая «тему власти» в ключе «средневекового бестиария» (так было и в «Гамлете», и в «Борисе Годунове»), Николай Коляда сознательно дошел до границ им же самим разработанного языка. И, обращаясь в очередной раз к метафоре «одичания человека», довел ее до абсурда: не только заставил актеров пресмыкаться, но и ввел в действие живых гадов – настоящих змей.
Что на этой черте абсурда, граничащей с разложением (мне казалось, что я смотрю не спектакль «Ричард III», а спектакль «Ричард – III (фрагменты)»), отработал он и ряд своих «хитовых» приемов, будто пародируя их и прощаясь с ними. Превратил в такое неряшливо-пластическое, скомканное проговаривание – ну будто закадровый голос быстро-быстро сообщает общий ход сюжета между главными сценами. Для меня «самых-самых» было две.
Первая – мощно сделанный в первом акте дуэт Ягодин-Ермолова, когда Ричард насилует (превращает в свою жену) Леди Анну чуть ли не на похоронах убитого им же ее первого мужа. Тут вам и пакет в рот, и змея под юбку – история о том, как страх превращается в сладострастие, а тиран становится объектом противоестественного вожделения.
Чудовищные родыВторая – финал первого действия, странным образом ставший для меня и финалом спектакля, и точкой катарсиса. Ричард на постаменте, вокруг стоят лорды-пэры-герцоги и держат в руках обычные оцинкованные тазы, в дно которых вмонитрованы зеркала. Красный свет театральных софитов, отражаясь от зеркал, поднимается вверх кровавыми колоннами, раздвигая крошечную сцену до огромного пространства готического зала. И потоками света артисты могут манипулировать: удлинять, укорачивать их, обкатывать струями крови нарождающегося тирана. Красиво и страшно.
Чудовищные роды. Кроме прочего, я будто видела, как другой театр рождается, вот прям на моих глазах, по-змеиному сбрасывая прошлую свою кожу – в новом архитектурном пространстве, с качественно и количественно изменившейся труппой, посреди совсем другой реальности, которая сортирно разит гражданской войной».
Елена Соловьева, писатель, Екатеринбург
Напомним, ранее НАША писала о гастролях "Коляда-театра в Москве" и публиковала отзыв Николая Коляды о гастролях в Екатеринбурге театра имени Вахтангова, москвичах и выпендреже.
